Путешествие на вершину мира и обратно

13 августа атомный ледокол «50 лет Победы» вышел в памятный рейс, посвященный экспедиции 1977 года: 40 лет назад надводное судно, «Арктика», впервые достигло Северного полюса. Почетную миссию фотографа и корреспондента «СР» поручила Анастасии Барей.

«Я отправляюсь на Северный полюс!» — написала я в соцсетях и пообещала вести трансляцию с места событий, наивно рассчитывая на спутниковый интернет. Но доступ к нему был ограничен. В общем, все, что ниже, печатается впервые. Анастасии Барей

День первый. Отплытие

«50 лет Победы» сдан в эксплуатацию в 2007 году, но интерьер стилизован под 1970-е. Что-то ностальгическое, из советского кино. На двери моей каюты табличка «Мастер АППУ», на соседней — «Руководитель полетами».

Идет подготовка к отплытию, я решилась на самостоятельную экскурсию. Везде тихо, коридоров много — такое чувство, что вот-вот заблудишься. «Может, и до реакторного отделения доберусь»,— бодро думаю я. Но добираюсь только до пустого бассейна — небольшого, но очень глубокого. «Сегодня наполним его морской водой,— говорит работающий тут моряк.— А вот баня, настоящая, с вениками, по четвергам и пятницам женский день».

Сигнал к отплытию. Где-то внизу играет «Прощание славянки». И вот буксир потянул ледокол. Пассажиры фотографируются, кто-то звонит родным. С нами стоит генеральный директор «Атомфлота» Вячеслав Рукша. Между делом выясняется, что это его первый рейс на Северный полюс. Капитан просит перевести время на два часа назад — чтобы кухня успела подготовить все.

Глубокая ночь, но в иллюминаторе светло — в этих широтах полярный день до конца сентября.

День второй. Здравствуй, морская болезнь

Просыпаюсь от того, что меня сильно укачивает. Собираюсь в несколько заходов: почистила зубы — полежала, оделась — снова полежала. В столовой еле съела немного фруктов, все.

Нам раздают ботинки и теплые куртки, рассказывают о технике безопасности, демонстрируют спасательный жилет и термогидрокостюм.

Обед. Борщ выглядит очень аппетитно, но я осиливаю только салат.

Вечером тошнота отступает, и я иду на показ фильма об атомном флоте. Узнаю много интересного: история ледоколостроения, проект «Лидер», перспективы Арктики. В подробности вдаваться не буду — премьера фильма только осенью.

День третий. Во льдах

Море стало спокойнее, и тошнота отступила. Наконец-то можно поснимать ледокол! Первый пункт утренней экскурсии — центральный пульт управления. Мы со своими камерами стараемся не отвлекать операторов. Впрочем, здесь все привыкли к гостям.

Владимир Вейнберг, старший мастер АППУ, был участником того самого похода на Северный полюс в 1977 году. Он во флоте больше 40 лет, 19 из них проходил на «Арктике». «Первый рейс: мне 25 лет, я старший машинист-дезактиватор в реакторном отсеке. Переживали тогда за работу механизмов. За месяц я похудел на 10 кг,—  вспоминает Владимир Вейнберг.— Шли другим маршрутом, через Новосибирские острова. Когда нам объявили, что Северный полюс близко, это было, конечно, радостное событие».

Нас ведут в румпельное отделение, потом в помещение гребных электродвигателей, оттуда — в машинный зал. Масштабы такие, что кажется, будто это вовсе не ледокол, а завод-гигант.

Захожу в расписанную под хохлому шумозащитную кабину машзала. Судно потряхивает. Спрашиваю у оператора, как работается в таких условиях. Он говорит, что за 20 лет привык. Очень удивляюсь: мой собеседник выглядит слишком молодо для такого стажа. «Это чистый арктический воздух, консервируемся»,— шутит он.

Во время обеда по радиосвязи объявляют: «Внимание, по правому борту белый медведь!» Все бегут на палубу. Но медведь так далеко, что даже длиннофокусный объектив цепляет лишь светло-желтое пятнышко на фоне снега.

Вечером — открытие турнира «Что? Где? Когда?». Игры — каждый день перед ужином. Я капитан команды СМИ, мы назвали ее «Северный ветер».

Уже поздно, но я иду в бассейн, который, оказывается, прямо над реактором. На самом дне вибрация от работы реактора отдается во всем теле. Плавание посреди Северного Ледовитого океана в двенадцатом часу ночи — что-то на грани фантастики. Немного не по себе. Но я вспоминаю свой разговор со штурманом на капитанском мостике. «Ведь никто, даже самолет, до нас не доберется?» — «Почему, «Ямал» придет через недельку… Да бросьте, что на таком ледоколе может случиться?»

Ночь. В музыкальном салоне поют бардовские песни, играет флейта и гитара. Нам объявляют: по курсу айсберг. Все вновь вооружаются камерами и бегут на палубу. Ледокол замедляется и обходит ледяную гору. Завтра будет еще больше льда!